Круг текстов, косвенно связанных со "Словом о полку Игореве", неожиданно пополнился еще одним сочинением. Речь идет о предисловии к "Хронографу" 1641 г. (ГБЛ, собр. Музейное, № 7751).
Этот "Хронограф" особого состава поступил в ГБЛ в 1927-1937 гг.1 и, следовательно, известен ученым давно. Предисловие составителя к огромной рукописи привлекалось для точной атрибуции: составитель, он же писец, сообщил, что зовут его Федот, по-гречески Феодотиос, или Федоттос, и что писал он книгу в августе 1641 г.
При более внимательном чтении предисловия Федота одно место сразу заставляет вспомнить о вступлении к "Слову о полку Игореве".
Вот этот текст:
"Давыду убо сыну Осееву некогда пасущу овцы отца своего, и сотворив себе гусли и накладая на многогласные струны свои многоочитыя персты, и ударяя в них своими персты, и испущаху многоразличныя гласы. Несмыслен ж скоти приходяще и слушающе. Мы ж ныне приемлем чисту бумагу, и пакладаем пером и чернилом слаганием четыре десятых писмен древняя деяния и повести рода человеча, и устраяем аки на гуслех струны, и, егда устроятся сия духовныя гусли или орган, и начнем играти, накладая очитыя персты на чернилныя струны. Устне бо движа, языком со гласом своим якоже бряцалом бряцаше, и громогласно звеняше, и прочим человеком в слухи преподавая бытейския деяния истории сия. И егда ж Давыду над Саулом в гусли гудяше, и отгоняя от Саула давившему его духу нечистому. Егда ж и мы начнем в сиа духовныя гусли или орган играти или пети и бога хвалити. и начнут и от нас отбегати беси и нечистыя мысли. И тако пояше Давыд в гуслех и органех своих, хваляще бога <...>" (л. 4; см. фото).
Далее следует длинная молитва Давида, уже ничем не напоминающая о "Слове о полку Игореве".
Цитированный отрывок, несомненно, не является плодом только самостоятельного творчества Федота, но восходит к каким-то источникам. Весь "Хронограф" 1641 г. - большая компиляция, что подчеркнул сам составитель:
"Аз же недостойный Феодотиос елико во многоиспытном трудолюбстве своем снисках древних историк историй и святых философ собрати, и вся совокупих зде воедино, и извещена бысть сия история многими книгами" (л. 3 об.); "то же слагаем, аще где видим" (л. 25 об.).
Компилятивно и все предисловие Федота. Оно состоит из пяти частей, четко выделенных составителем. В первой части Федот рассказывает об обстоятельствах создания рукописи, используя при этом одно из старых предисловий к "Хронографу"2. Во второй части он сравнивает свой труд с игрой Давида на гуслях, коротко излагая хронографическую и библейскую историю о Давиде и больном Сауле3, и приводит молитву Давида - из "Псалтыри". В третьей части составитель воссылает моления к богу, а в четвертой упрашивает читателей о снисхождении - в традиционной манере книжных предисловий и послесловий. Наконец, пятая часть представляет собой обычный колофон, называющий время написания рукописи и имена писца и заказчика.
Откуда же Федот во второй части своего предисловия мог заимствовать знаменитый мотив наложения перстов на струны? Отрывок, трижды повторяющий фразу о наложении перстов на струны, уже не связан с хронографическим и библейским рассказом о Давиде и Сауле. Этот мотив содержат, насколько мы знаем, четыре древнерусских произведения: "Сказание о составлении Псалтыри Давидом"4, "Слово о Лазаревом воскресении", "Слово о полку Игореве" и "Задонщина". Каков же был источник данного отрывка в предисловии Федота?
Небольшое "Сказание о составлении Псалтыри Давидом" переписано Федотом как одна из глав "Хронографа". Однако само "Сказание" вряд ли послужило непосредственным источником Федоту, ибо в "Сказании" говорится о наложении перстов на струны совсем по-иному: у Давида "бяше убо десная убо рука бряцало обращает, левая ж свыше персты прелагаше и осязаше струны" (цитируем по "Хронографу" Федота, л. 411-411 об.).
Можно утверждать лишь, что в источнике Федота были элементы, сходные со "Сказанием о составлении Псалтыри". Федот написал: ".. .якоже бряцалом бряцаше". А упоминание "бряцала" - в связи со струнами - встречается только в "Сказании о составлении Псалтыри" и нигде больше.
Наиболее же интригующие фразы в послесловии Федота - "<...> и накладая на многогласныя струны свои многоочитыя персты", "накладая очитыя персты на чернилныя струны" - оказываются ближе всего к соответствующему вступлению в апокрифическом "Слове о Лазаревом воскресении", притом в его более поздней, пространной редакции: "<...> накладая очитыя персты на живыя струны" 5. Здесь совпадают две особенности: слово "накладая" и слово "очитыя", которые вместе больше нигде не встречаются. В ранней, краткой редакции "Слова о Лазаревом воскресении", в "Слове о полку Игореве" и в "Задонщине" певец не "накладает", а "воскладает" персты, и не "очитые", а "вещие", "живые", "гораздые", "златые" и т. п.6
И все-таки нельзя считать вступление к поздней, пространной редакции "Слова о Лазаревом воскресении" источником предисловия Федота к "Хронографу". Больше никаких специфических сходств между ними нет. Очевидно, в источнике Федота была фраза о наложении перстов на струны, подобная вступительной фразе "Слова о Лазаревом воскресении".
Отсюда следует, что в неведомом нам источнике Федота объединялись черты "Сказания о составлении Псалтыри" и "Слова о Лазаревом воскресении". И, действительно, в анализируемом отрывке предисловия Федота присутствует деталь, характерная только для "Сказания о составлении Псалтыри" и "Слова о Лазаревом воскресении". Федот пишет, что Давид накладывал персты на струны, "ударяя в них своими персты". Эту деталь упоминает "Сказание о составлении Псалтыри": Давид осязает струны, "ударяя псалтырь" (псалтырью здесь называется музыкальный инструмент типа гуслей, л. 411 об.). Сходную деталь видим в "Слове о Лазаревом воскресении": "Удари бо Давид в гусли, въскладывая пръсты своа на живыя струны <... >"7.
Примечательно, что Давид ударяет в гусли только в ранней, краткой редакции "Слова о Лазаревом воскресении"; поздняя; пространная редакция об этом умалчивает. Следовательно, Федот обращался к источнику, в котором, наряду с элементами "Сказания о составлении Псалтыри", наличествовали фразы, сходные со вступительными фразами обеих редакций "Слова о Лазаревом воскресении".
Самое ценное для нас в предисловии Федота заключается в том, что между данным отрывком Федота и началом "Слова о полку Игореве" наблюдается ряд словесных соответствий вокруг текста о наложении перстов на струны. У Федота:
"<...> и сотворив себе гусли <...> и испущаху многоразличныя гласы <...> четыре десятых писмен древняя деяния и повести <...> и начнем играти <...>".
Во вступлении "Слова о полку Игореве":
"<...> иачяти старыми словесы трудныхъ повестий <...> пѣснь творити <...> Тогда пущашеть 10 соколовь <...>. Почнемъ же, братие, повѣсть сию отъ стараго Владимера <...>" 8.
Точки соприкосновения предисловия Федота и вступления к "Слову о полку Игореве" довольно слабы, но вряд ли случайны. Ведь только два эти произведения, прибегая к образу перстов, налагаемых на струны, используют в ближайшем контексте такие слова, как "творити", "пущати", "десять", "начати", "повести", "древний" или "старый".
Более того. Еще два места в истолковании Федотом метафоры о наложении перстов на струны могут быть связаны со "Словом о полку Игореве". Федот пишет: "<...> бряцалом бряцаше и громогласно звеняше <...>" Нечто отдаленно похожее ощущается именно в начале "Слова о полку Игореве" (а вслед за "Словом" и в "Задонщине") при цитировании песни Бояна: "<...> звенить слава <...> трубы трубять <...>"9. В "Сказании о составлении Псалтыри" инструмент не звенит, а "звяцает": "<...> стройне звяцая <...>" (л. 411 об.). А в "Слове о Лазаревом воскресении" не упомянуто ни звону, ни звяцания.
Другая параллель. Федот употребляет эпитет "несмысленный":
"Несмысленнии ж скоти приходяще и слушающе".
И в этой фразе напрашивается словесная и смысловая перекличка с одним из мест "Слова о полку Игореве", и только его:
"Всеславъ князь <...> влъкомъ путь прерыскаше <...> звонъ слыша <...> Тому вѣщей Боянъ <...> смыслены рече <...>"10.
Разумеется, предисловие Федота не восходило прямо к "Слову о полку Игореве". Однако в источнике Федота некие отголоски, сходные именно со "Словом о полку Игореве", когда оно поминает Бояна, явно были.
Таким образом, таинственный источник, которым пользовался Федот и откуда он заимствовал метафору о наложении перстов на струны, объединял элементы "Сказания о составлении Псалтыри", элементы вступления к обеим редакциям "Слова о Лазаревом воскресении" и элементы, по крайней мере, вступления к "Слову о полку Игореве". Переосмысляя и поясняя по-своему старинную метафору, Федот еще больше перемешал все эти элементы.
Больше ничего определенного об источнике Федота сказать пока нельзя. Не ясно и то, как появились отмеченные элементы в источнике Федота: но не обязательно из "Слова о полку Игореве" и прочих названных памятников. Более вероятно, что источник Федота, повествуя о царе Давиде, донес древнюю традицию сопоставлять сочинителя с певцом, налагающим персты на струны, а эта древняя традиция влияла в свое время и на "Слово о полку Игореве", и на "Слово о Лазаревом воскресении". Тут требуются дальнейшие поиски, и предисловие Федота к "Хронографу" 1641 г. позволяет наметить конкретные их пути.
Во-первых, крайне необходимо провести текстологическое исследование неизученного "Сказания о составлении Псалтыри Давидом", которое использовалось в качестве предисловия к "Псалтыри", включалось в "Хронографы" и иные сборники. "Сказание", вероятно, поможет проследить истоки вступления к "Слову о полку Игореве" и к "Слову о Лазаревом воскресении".
Во-вторых, полезно обратить внимание на рукописи, писанные в Великом Устюге и окружающем районе. Дело в том, что "Хронограф" 1641 г., по сообщению Федота в предисловии, был составлен им и написан для великоустюжского купца Ивана Якимова Усова-Грудцына: "<...> повелением Ивана Якимова, от человек звателна по нарекованию Усова и Грудцина" (л. 5 об.)11. И хотя престарелого Федота застали "в некоей веси малолюдной и неисходна за многолетнюю старость", но затем он был приглашаем к "оному же прежереченному купцу" и почитаем на его "многобогатых трапезах" (л. 2-2 об.). Значит, в районе Великого Устюга в первой половине XVII в. имелись рукописи, сохранявшие косвенную связь со "Словом о полку Игореве".
В-третьих, желательно обнаружить конец "Хронографа" Федота, где могут оказаться важные дополнения и послесловие составителя. До нас дошла только первая книга. Это видно из оглавления, доводящего изложение до присылки ризы Христовы от персидского шаха Аббаса к царю Михаилу Федоровичу. Книга же обрывается на древнем Ромодане Дарии Персидском. Искать пропавший второй том целесообразней в ЦГАДА, ибо на форзаце первой книги наклеен экслибрис: "Государственного древлехранилища памятники письменные. 5-й отдел, рубрика II, № 40"12; а на л. 298 об. - 304 первой книги сделана запись: "Московского Главного архива Министерства Иностранных дел. К. М. Оболенский"; или же искать в собраниях ГБЛ.
Но и первая книга "Хронографа" Федота добавляет новые подтверждения неодинокости "Слова о полку Игореве" в литературных традициях Древней Руси и вновь убеждает в неисчерпаемости богатств древнерусской письменности.
Примечания:
1. См. машинописное описание рукописи: Музейное собрание, ф. 178. Русская (и славянская) часть. Опись, т. 4. М., I969, с. 404-408.
2. Ср., например, текст предисловия начала XVI в. по "Хронографу". - ГБЛ, собр. Румянцева, № 454. - Востоков А. Описание русских и словенских рукописей Румянцовского музеума. СПб., 1842, с. 734-735.
3. Ср. в том же "Хронографе" Федота главу "О пришествии Давыда к Саулу": "И реша отроцы Сауловы к нему: Се ныне дух лукавый от господа давит тя. Да идем и взыщем господину нашему мужа ведуща в гусли пети. И внегда будет дух лукавый на тебе, и тогда да поет в гусли своя <...>. И егда бияше Саула дух нечистый, и приимаше Давыд гусли рукама своима и пояше <...>" (л. 394).
Эта история повторно рассказывается на л. 397, 397 об., а также "От книги Криницы": "... егда гудяше дух злый на Сауле, и приим Давыд гусли, воспеваше, и отступаше от него злой дух" (л. 404).
4. На это сочинение указала мне Г. Н. Моисеева.
5. Ср. тексты апокрифа по двум спискам пространной редакции: Рождественская М. В. "Слово о Лазаревом воскресении". (Характеристика редакций). -ТОДРЛ, т. 24. Л., 1969, с. 67; Порфирьев И. Я. Апокрифические сказания о новозаветных лицах и событиях по рукописям Соловецкой библиотеки. СПб., 1890, с. 229.
6. Правда, слово "накладывая" встречается еще в двух случаях. В особом для ранней редакции списке "Слова о Лазаревом воскресении" (БАН 32.2.22): "<...> накладывая многочестныя персты на живыя струна". В списке "Задонщины" (ГИМ, собр. Синодальное, № 790): "<...> буйный накладывает свои белыя руцы на злотыи струны". Однако это сходство, единичное, не такое полное по языковой форме, могло возникнуть случайно. Издания текстов см.: Рождественская М. В. К литературной истории текста "Слова о Лазаревом воскресении". - ТОДРЛ, т. 25. Л., 1970, с. 59; Тексты "Задонщины". (Подготовила к печати Р. П. Дмитриева) . - В сб.: "Слово о полку Игореве" и памятники Куликовского цикла. К вопросу о времени написания "Слова". М.-Л., 1966, с. 554.
7. Издание текстов см.: Рождественская М. В. К литературной истории текста "Слова о Лазаревом воскресении", с. 53.
8. "Слово о полку Игореве". Составление и подготовка текстов Л. А. Дмитриева и Д. С. Лихачева. Л., 1967. с. 43-44.
9. Там же, с. 44.
10. Там же, с. 54.
11. О Иване Якимове Усове-Грудцыне см.: Скрипиль М. О. Повесть о Савве Грудцыне. - ТОДРЛ, т. 2. М.-Л., 1935, с. 193; Бакланова Н. А. К вопросу о датировке "Повести о Савве Грудцыне". - ТОДРЛ, т. 9. М.-Л., 1953, с. 445, 448.
Нельзя ли поставить вопрос о литературном меценатстве семьи Грудцыных-Усовых в Великом Устюге?
12 Ср. ЦГАДА, ф. 135, Государственное древлехранилище хартий и рукописей. Ср. также многочисленные "Хронографы" в ф. 181, Рукописный отдел библиотеки Московского Главного Архива Министерства Иностранных дел. - См.: Шумилов В. Н. Обзор документальных материалов Государственного архива древних актов СССР по истории г. Москвы с древнейших времен до XIX в. М., 1949, с. 49. </p>
на главную | Слово о полку Игореве
Обсудить на форуме
